30 апреля 2025-го года томское государственное телевидение отмечает 70-летний юбилей. В общей сложности отработал там 7 прекрасных юных лет своей жизни. Попал в новости ГТРК «Томск» в лучшее для моей профессии время. В 1995-ом году. Еще были живы патриархи, которые помнили создателей первого за Уралом и третьего в стране (если считать без Киева и Харькова) телевизионного центра. Хочу успеть напомнить о тех, кого видел собственными глазами в узеньких подпавильонных коридорах…
Королева Софья
В это сложно поверить, но самый первый режиссер томского телевидения Софья Львовна Сапожникова учила меня читать стихи. Однажды увидел скромное объявление о наборе в литературный театр. Зашел в нынешний Хрустальный зал и впервые увидел Софью Львовну, абсолютно ничего о ней не зная. Наверно, это был 1986-87 год. Ей было почти 70 лет.
Решил, что не лыком шит, и бахнул Пастернака: «Во всем мне хочется дойти до самой сути…»
— Прекрасно, — сказала мне, 18-летнему, Софья Львовна деликатно. – А какие чувства мы испытываем, когда говорим «о беззаконьях, о грехах, бегах, погонях»?
— Вы лично знаете, что такое «беззаконье, грехи, погони», о чем говорит Пастернак?
С суповым набором несправедливости я познакомлюсь, но много позже. А тогда, из собственных грехов я мог припомнить только гражданский брак с сокурсницей. Ну и по деревенскому детству «луга, осоку, сенокос, грозы раскаты».
— А какие чувства у вас вызывает несправедливость? – настаивала Софья Львовна
— Ну, злость, ярость, бессилие наверно….
— Ну так прочитайте это зло, яростно, бессильно…
И вот тогда я впервые понял, что стыдиться своих чувств, прятать их, как учила нас лицемерная советская жизнь, не надо. Кричал: «О! Если бы я только мог, хотя б отчасти, я написал бы восемь строк о свойствах страсти!» Сапожникова сказала: «Оставайтесь, есть с чем работать…»
Так началась, и недолго длилась моя дружба с первым режиссером томского телевидения Софьей Львовной Сапожниковой, которая умела искренне радоваться за успехи коллег. Почти забытое теперь умение.
Киевская еврейка, рожденная в Гражданскую войну, она прошла в Москве театральную школу гуру еврейского театра Соломона Михоэлса. Возможно, уехала в Сибирь сразу после войны вместе с мужем Виктором Цейтлиным.
Удивительно, как эвакуация, послевоенное самоспасительное бегство столичных евреев в глушь, в Сибирь обогатило тонкий культурный слой Томска. Они привезли с собой какие-то невиданные интеллектуальные развлечения, культуру быта. Привезли редкий в Сибири антиквариат и поставили его в свои советские квартиры, в которых уже поселились «югославские стенки». Я и теперь, заходя в музей «Профессорская квартира», вспоминаю обстановку в доме Софьи Львовны в недрах улицы Белинского. Все эти тонкие фарфоры, из которых мы пили чай, серебряные ложечки и вилочки, резной стол красного дерева. Зачем она, королева Софья в отставке, приглашала меня, деревенского неуча, в гости и рассказывала про великих, которых видела, про книги, про жизнь…
Надеюсь, она продолжает искренне радоваться за нас где-то там. И за свою внучку, конечно. Её зовут Софья
Душа томской ГТРК
Галя Шинкаренко, она же Галина Константиновна Мельникова, она же Константиновна. Если есть добрая душа у томской ГТРК, то вот она, собственной персоной, готовится к прямому эфиру примерно полвека назад. А другого, кривого эфира тогда, в конце 60-ых годов прошлого века, и не было! Видеозапись появится много позже.
Галя, когда на работу на ТВ устраивалась, три дня ходила вокруг Белого озера, боялась зайти на Яковлева, 5, потому что ей казалось, кто она такая? Обычная девчонка из 4-ой школы, ну концерты вела, в самодеятельности участвовала. А так-то она «калошница» с Завода резиновой обуви, куда ей к небожителям? Теледикторы по популярности в те годы шли сразу за космонавтами…
Но взяли её сначала помощником режиссера на детские передачи, телеспектакли. Сама сидела под низеньким столиком на коленках, поднимала перчаточные куклы, говорила за них тоненьким голоском, другой рукой операторами командовала: куда какую камеру перекатить, какую включить. Операторы ее обожали как раз за точность постановки задачи, без этих вот «сними мне что-нибудь».
Да её все любили, не только телеоператоры! Вредные водители, умудренные техники аппаратно-студийного блока, осветители, инженеры монтажа, бестолковые корреспонденты…
Работая на ТВ, одновременно играла в театре Музыки и Песни, знаменитом МиПе, вместе с тогдашними кумирами томских девчонок: Михаилом Яворским, Владимиром Ямпольским, Маратом Гольдшмидтом.
— Они мне всю личную жизнь испортили! – говорит. – Умные были, красивые, за словом в карман не лезли, я потом долго мужа искала, чтобы хотя бы чуточку вровень с ними. А они у меня на свадьбе в Доме Ученых такую культурную программу сотворили! Я бы может быстрее развелась, но такая свадьба получилась, что жалко было…
После 6 лет диктором другая легенда томского телевидения, режиссер Юлия Ратомская, сосватала Мельникову в режиссеры: «Дикторский век короток, Галя, красота уйдет, а режиссером можно до смерти работать!»
Мельникова-режиссер была бережный к жизни, постановки специально для ТВ не очень любила: «Зальют на записи всё нашим светом, люди плоские получаются, артисты ходят, как в огне… Уж лучше я на монтаже помучаюсь потом, сама подтяну картинку…» Повидала в томском павильоне всех знаменитостей того времени: Ойстраха, Рихтера, Зыкину, Шмыгу, актеров несть числа…
Говорит, что дважды пережила расцвет томского телевидения: при первом директоре Георгии Ельцове и при Елене Ульяновой в нулевых. Сейчас телевидение почти не смотрит: «Скучно, песни иногда слушаю…» Вечно хохочем с ней, когда вспоминаем, как она прикрыла меня на монтаже в день рождения старшего сына: «Начитай текст и иди уже, папаша, неси еду в роддом! Без тебя смонтируем…»
— Когда была счастлива, Галиночка Константиновна? (так теперь называю)
— Честно? Когда помощником режиссера под столом сидела….
Николай Зайченко — техника молодёжи!
На телевидении, как в жизни, никогда не получается точно так, как ты хочешь. Всегда: или хуже, или лучше. Труд коллективный и многое зависит не от тебя. Оператор не в настроении, водитель капризный, осветитель копуша, на монтаже инженер тупит, а бывает ровно наоборот! Все молодцы и техника не подвела!
Аналоговая телевизионная техника была страшно дорогая и капризная, в 80-ых стали закупать японские камеры и монтажные аппаратные: те были просто дорогие. Естественно, технические службы были материально ответственны за драгоценное оборудование. Был разработан жесткий регламент использования: под дождем, на морозе, в любой агрессивной среде снимать было запрещено. Репортеры знали: сам погибай, а камеру выручай. Но картинка всё равно была нужна!
Снимали из камаза, который ехал по пыльной сельской дороге. Как не сдувай потом пылинки, все равно техникам чистить весь лентопротяжный механизм. Камера работала, обложенная химгрелками. Но не было у нас еще радиопетличек, микрофон был на длинном, метров 10, импортном дорогущем проводе. После минуты на морозе мы с оператором даже не сматывали кабель, а просто заносили комом в нашу теплую «буханку» в надежде спасти и отогреть.
К чести наших «технарей» они могли ругаться на нас, вредничать, ныть, но всё равно становились единомышленниками, потому что на государственном телевидении работал один удивительный человек. Его звали Николай Константинович Зайченко.
Выпускник Киевского политехникума, он приехал в Томск по распределению в 1956-ом и проработал на ГТРК почти полвека, до 2005-го года! Его имя знали по всему Советскому Союзу. Говорят, можно было в Останкино сказать технарям пароль: «Мы из Томска, от Зайченко». Отзыв всегда был положительный.
Первый, собранный буквально на коленках Зайченко, аппаратно-студийный комплекс в большом телевизионном павильоне. Первая передвижная телевизионная станция, «пэтээска», которая позволила делать прямые эфиры практически из любой точки. В 1972-ом году впервые транслировали благодаря ей футбольный матч со стадиона «Труд»: «Томлес» играл против «Динамо» из Целинограда. Это потом приедет в Томск типовая ПТС в огромном серебристом автобусе, а самую первую на базе старого еще «Пазика», разрабатывали и паяли под руководством Зайченко.
Первые, огромные, как кухня в хрущевке, бобинные видеомагнитофоны «Электрон» и «Кадр» выбил из Гостелерадио Зайченко в 1974-ом году. Он сделал томское телевидение полностью цветным в 1978-ом. Но дело даже не в технических возможностях, которыми он наделял телевизионную молодежь.
В любой телерадиокомпании много людей, которые любят на ТВ себя, а Зайченко, удивительное дело, любил на телевидении коллег. Это он мог отозвать тебя в монтажке в сторонку и сказать: «Андрей, там наши ребята придумали, как удобно и быстро выводить титры на экран при монтаже. Вы попробуйте, а потом мне скажите, как у вас получилось». Какое ему было дело до вечно спешащих новостей? Ну, паримся со старой титровальной машиной (монтаж был линейный) и парились бы дальше… А мы пробовали, и начинали титроваться быстро, без ошибок.
Он, начальник всех технических служб, ВСЕГДА(!), в любом производственном конфликте вставал на сторону творческих работников. Только он с его авторитетом мог себе позволить защищать не своих, «технарей», а нас, «творцов». При этом ни разу не слышал, чтобы он повысил голос.
— Сделайте, как молодежь просит! – говорил Зайченко своим инженерам, и они делали. На ГТРК, верю, еще остались инженеры, которые откликаются на мудрëные просьбы репортеров «вытянуть картинку» или замутить трудоемкий спецэффект. Потому что это традиция, которую заложил Николай Константинович Зайченко.
Ирина Чернявская: телевидение — в гостях у сказки
Когда-то на телевидении работали только умные и красивые женщины. Ирина Чернявская была первой из этого редкого нынче сорта, кого я увидел на томской ГТРК. Главный редактор газеты «Молодой Ленинец» Сергей Захарков и я, юный корреспондент «молодежки», пришли в эфир программы «Вечерний кофе» осенью 1990-ого года. Решили так поднимать тираж у газеты, с помощью телевизионного эфира и его звезд.
То, что Чернявская была таковой, у меня сомнений не вызывало. Свежие букеты на столах редакции, поклонники, летящие на телезвезду, как бабочки к огню – всё было в наличии. И само название программы – сознательная провокация. Во-первых, кто пьет кофе вечером (это я только теперь понял), а во-вторых, ты еще попробуй купи эти жестяные баночки с растворимым порошком. Зерновой кофе и кофемолка были уже признаком чуждого советскому человеку аристократизма.
С волшебной пещеры молодежной редакции (первая дверь налево в полуподвальном коридоре), и началось моё знакомство с телевидением. Она сама первый раз попала в кадр еще пионеркой, когда приехала из «Артека». Тогда Ирочка Канушина (такая была девичья фамилия) всех спасла, потому что слова запомнила за себя, и «за того парня». Весь этот мир, опутанный проводами, освещенный горячими прожекторами, блистающий бездонными объективами камер, показался ей сказкой.
А потом началась самая настоящая сказка, потому что в Томск делать передачу про ТГУ приехало главное и единственное на тот момент душераздирающее шоу Центрального телевидения «От всей души». Это Борис Корчевников, Андрей Малахов и «Найди меня» в одном флаконе, но с добром. Ведущая «От всей души», Валентина Леонтьева, когда начинала давить слезу, рыдал весь Советский Союз. Мы в Шегарке точно, хотя, где мы, и где Томский университет с его человеческими историями.
Чернявскую-Канушину, еще студентку(!) отделения журналистики, поставили соведущей к «бабе Вале», которая ведь еще и «В гостях у сказки» тогда вела. Супермегазвезда отечественного телевидения и студентка 2-го курса. Репетиции и запись программы шли в тогдашнем ДК Приборного завода – «Авангард». Ирочка справилась, в том числе благодаря литературно-художественному театру в Альма-матер. Легендарный режиссер Владимир Акопов сказал ей тогда: «Заканчивай университет и переезжай в Москву, иначе провинция тебя затянет»…
Провинциальное телевидение затянуло на 21 год. Выпускница мечтала делать передачи о театре, а уже через неделю работы летела в Стрежевой делать программу с нефтяниками…
Чернявская признается:
— Телевидение – это лучшая страница моей жизни…
Ира, мы еще не все странички перевернули!
Андрей ОСТРОВ, ТГ-канал «Обитаемый остров»